Стремительный застрахован от случайных ударов, нет, о него каждую секунду бьёт неисчислимое количество микрометеоритов, но зато глыбы по десять метров не будут влетать в корабль, словно их выпустили из пращи.
Однако тут есть и другая опасность – враг. Я назвал их корабль иглой. Длинная тонкая штука. Хотя был соблазн наречь шилом за вредность.
1700 от д.с.: царство льда и камня. Но даже той малой доли железа и никеля в водяном поле мне хватит на тысячу Стремительных. Конечно, синтезировать и расщеплять до нужного элемента как это делают верфи или лаборатории флагмана я не могу, и всё же сплав достаточно крепкий ремонтный модуль осилит. Да, это уже не оригинальная обшивка, в таких условиях это нереально,
но если конструкция будет (а она будет) выдерживать ускорения до ста двадцати G, то задумка окупит всю эту возню.
1703 от д.с.: игла не появлялась. Преимущество врага было на открытых пространствах, но теперь я под прикрытием. И пускай я заметен как слон среди зебр, теперь противнику надо подойти на дистанцию моего выстрела, чтобы астероиды не застили обзор. Это уже не миллион километров и не полмиллиона, тут я смогу диктовать свои правила.
1704 от д.с.: трудность с ремботом. Он может создавать структуры методом напыления, слой за слоем. Может лучом срезать всё что угодно, хоть деформированную обшивку, хоть ледяную оболочку, хоть каменную. Вот только ему не под силу работа вне заложенной схемы. Мне придётся наполнять его камеру рабочим материалом самому. Или камеру ремонтного модуля (его вместимость больше) в грузовом отсеке, а уж затем рембот начнёт выбирать ресурс. В теории этот процесс можно сделать непрерывным: нарезать достаточно металла и закидывать его как дрова в топку или – что вернее – как слитки в горн. Рембот подобно скульптору от кубизма (заставлю его считать астероид кораблём в форме куба или прямоугольника, или ещё чего простенького) будет отрезать у астероидов класса М всё лишнее, а я плазменным резаком уже поделю его творение на те самые слитки.
Вот только отреагировать на внезапное нападение я не смогу, находясь вне мостика. И к тому же, я нуждаюсь во сне и у меня нет второго пилота на замену, и автопилота нет (даже будь такой, то он сразу бы свихнулся, сообразив, в каком паршивом месте находится и в какой скверной компании).
Как быть?
1705 от д.с.: решил проблему удалённой доставки материала в ремонтный модуль. Если вообще можно назвать тот многочасовой ужас решением.
У меня есть дрон. Он предназначен для осмотра корабля без выхода в открытый космос человека. Именно осмотра – никаких манипуляторов, инструментов или разъёмов под таковые. Если в общем, то в нём есть камера видеофиксации и двигатель. Управление с панели обслуживания на мостике. Вот и всё.
Но кто сказал (вообще-то служебная инструкция офицера по обслуживанию и инструкция самого дрона, но чхал я на формальности), что я не могу толкать им куб массой тридцать тонн? Да сколько угодно тонн, вопрос в скорости.
Я потратил полчаса на внедрение самой простой схемы в рембот, рембот потратил две минуты и шесть импульсов на превращение бесформенной глыбы в идеальную фигуру, а вот дрон, скажу честно, работал спустя рукава. Шесть часов на очистку куба от внешних отрезанных частей, доставка в грузовой отсек и уже в сам ремонтный модуль.
Баланс найти не смог (астероид неоднороден по плотности), упёрся дроном в геометрический центр грани и всё равно закрутил весь куб. И тогда начался сущий ад.
Два часа спустя я забодал астероид к кораблю, однако так разогнал, что дрон не успел погасить скорость, которую сам же и сообщил. Куб ударился о корабль и срикошетил. Пришлось ловить беглеца и опять с самого начала. Черепашьим ходом сорок километров! Закинул металл в ремонтный модуль уже как опытный погонщик.
В итоге, шесть часов на двенадцать тонн. А мне нужно порядка десяти тысяч. Похоже, я нашёл себе работу до самой пенсии… Ну, может не так долго. Если буду спать по четыре часа и поднаторею в управлении дроном, то управлюсь менее чем за год.
Можно попросить по-соседски, чтобы ребята с иглы кидались в меня исключительно металлическими астероидами. Так дела пойдут ещё веселее. И тем самым я положу начало дипломатическим отношениям между двумя расами. По такому случаю я даже устрою салют из частей самой иглы.
1706 от д.с.: прикрепил к дрону примитивный электромагнит. Слабый, но он перекрывает тягу дрона. Теперь куб я буду не толкать, а тянуть. Это в разы проще.
1710 от д.с.: игла. Атакован. Дрона и рембота удалось спасти. В бою.
1711 от д.с.: «игла» – слишком утончённое название, ведь это же грёбаный Таран! Враг официально переименован!
1711 от д.с.: это сволочное бревно толкает в меня камни от десяти до двухсот метров на форсаже, разворачивается и убегает прочь на полтора часа (вот бы я раньше понял закономерность…). Затем возвращаются и снова бросок.
Они разглядели пробоину в левом крыле и три раза целили в неё, на четвёртый я подловил их и едва не расстрелял, с тех пор направления непредсказуемы.
Однажды прилетело с двух сторон одновременно и едва не затёрло между камушками с мой корабль размером.
Кстати, по стрельбе у меня серьёзные трудности – офицер по вооружению не вышел на смену.
1712 от д.с.: тактика изменилась. Таран начал подходить ближе пятнадцати километров. Умные головы на нём заметили мою задержку в применении оружия и смекнули, как этим можно воспользоваться. Теперь их удары точнее, сильнее, а я в ответ могу только уворачиваться. Вполне ожидаемый результат. И я бы усовершенствовал ведение огня уже давно, если бы знал заранее о враге у второй планеты. А сейчас пора валить из кольца.
1712 от д.с.: не только они изучают меня. Я просмотрел данные с оптики Стремительного – увеличенные снимки корабля противника. И я могу сказать с уверенностью о наличии повреждений на нём. Забавно, однако будто у настоящего тарана у него повреждена передняя часть. Ну или орудийный отсек у него диаметром в нос корабля. Вот только деформации обшивки говорят об обратном. Меньше астероиды толкать надо было…
1714 от д.с.: вторые сутки сон украдкой. Завтра улечу от планеты.
Логика такова: если и в первые месяцы в этой системе я подвергался нападению Тарана (в случайность обстрела метеоритами я уже не верю), то враг снова отстанет от меня, если я удалюсь достаточно далеко от второй планеты. Тем более снаряды он может собрать только в кольцах. На соседних телах нету их, только в один запятая пять миллиардов километров отсюда – на четвёртой планете, которая в данный момент на другом конце системы. А туда даже я не захотел переться.
1715 от д.с.: я покинул пояс с астероидом под мышкой. Ледяная глыба едва протиснулась сквозь дыру в корпусе Стремительного. Но она важна для моей идеи.
Если её исполнить в поясе, могу погибнуть и я, и Таран. Если на открытом пространстве, то вообще никто не погибнет (на первом этапе! Затем я грохну их всех).
Утрись капитан Роббинс, я легко пилотирую Стремительный с ужасным перекосом центра масс (я не вносил правку на массу астероида в систему управления. Незачем. Уже полгода как я управляю кораблём без программной стабилизации – так удобней в разбитом корабле и руки привыкли к нужному отклонению штурвала. Для меня оказалось проще выработать рефлексы человека, чем исправить алгоритмы машины).
1716 от д.с.: капитан Роббинс оказался точен в оценке работы реактора. На дальних дистанциях я менял режим питания на экономный, а реакторы с дрона вообще консервировал (один до сих пор в спячке). Я могу даже на единственном реакторе выжить, если отключу ремонтный модуль и не буду использовать оружие.
В итоге реактор Стремительного сохранил ресурс до сих пор, вплотную приблизившись к расчётным восемнадцати месяцам. Более того, ему осталось минимум сорок дней, потом дейтерий и гелий-3 закончатся, оставив после себя тонны бесполезного гелий-4.
Этот реактор хорошо послужил мне.
И я скоро взорву его.
Эти штуки защищены от подобного рода вещей, но у меня уже есть необходимый ключик – вирус капитана, который до сих пор сидит в реакторе. Всё что мне нужно для активации последовательности – перезагрузить программную оболочку пульта ручного управления.
1716 от д.с.: одна проблема – время. Таран слишком часто атакует на этой дистанции – я не успею всё подготовить. Но если отлечу слишком далеко, то и враг увеличит дальность удара. Снова будет разворачиваться на полумиллионе километров. Даже если электромагнитный импульс от взрыва реактора выведет из строя Таран, я могу попросту не найти его. Мои радары могут засечь активность (активность!) другого корабля в идеальных условиях на расстоянии в пятьсот километров. Обесточенный Таран может пронестись мимо меня в тысяче километров (или всего в парочке, ведь он будет обесточен после перегрузки контуров) и я его не замечу. Потом (в худшем случае) он отремонтирует/заменит вышедшую из строя электронику или предохранители. И систему дублирования ещё никто не отменял. Потом всё сначала, но уже без лишнего реактора.
1717 от д.с.: атаки пока не последовало – Таран выжидает. По закону Мерфи метеороиды накроют Стремительный в момент, когда я буду вне кресла пилота и не смогу от них увернуться. Но я пойду на риск.
1718 от д.с.: атаки нет.
Я многое успел! Запустил третий реактор (после консервации он будет готов выйти на максимальную мощность лишь через сутки), вырезал в астероиде дыру (сквозную – луч рембота по-другому не умеет) и вставил туда реактор Стремительного, разобрал дрон и загрузил на него новую программу (надёргал алгоритмы распознания с рембота, которому вообще до лампочки Таран будет перед ним или астероид, главное – схема), добавил схему Тарана на основе снимков корабельной оптики и ещё отключил ремонтный модуль – освободившиеся четыре запятая пять гигаватт мощности понадобятся для пушки.
1719 от д.с.: они боятся! Я двигаюсь слишком медленно относительно второй планеты. Конечно, следует единственный вывод – я хочу получить новый удар. Но – подозрительно! – зачем это мне? Я могу развить достаточную скорость убегания, чтобы снизить возможный урон. Когда я летел к планете, это было в принципе невозможно, разве что повернуть Стремительный на сто восемьдесят градусов и трусливо убежать, словно побитая собака. А впервые пролетая от звезды Роббинса мимо второй планеты к окраине системы, я и не подозревал об искусственном происхождении метеороидных волн. Для них это похоже на ловушку (что в целом верно). Они сами как трусливые шавки расценят бегство как признак слабости и возможность для нападения.
Ну что же, выбрасывать «подарок» и полный вперёд? Звучит неплохо.
1719 от д.с.: всё готово. Оптика и чувствительность дрона достаточно мощные, чтобы разглядеть приближающийся Таран. При появлении, он подаст сигнал на двигатели, которые я снял, чтобы вывести кабель на пульт ручного управления реактора (жаль нет времени, я бы мог заменить им пульт, повреждённый метеоритом). Это единственный вариант исходящего управляющего сигнала – у дрона нет внешних разъёмов, даже электромагнит для перетаскивания куба я цеплял с портативными батареями из трёх скафандров.
Программа пульта после короткого замыкания на контуре перезапустится, как это было после аномалии. Дальше начинает работать вирус, и я зуб даю, дрон понятия не имеет какие тактико-технические характеристики имеет корабль класса разведчик.
Заведомо неправильный ввод, а спустя три секунды взрыв. И электро-магнитный импульс бешенной силы. И жёсткое излучение. И, если Таран окажется слишком близко, урон от останков астероида (то, во что они превратятся от таких энергий).
1720 от д.с.: Таран сбежал.
1723 от д.с.: лечу под прикрытие третьей планеты.
1723 от д.с.: нет, серьёзно, это какая-то шутка! Он удрал от меня в последний момент, словно решил поиздеваться. Как только я сделал первый выстрел в расчёте на скорость сближения и время жизни торпеды, Таран врубил форсаж.
И ведь я всё рассчитал идеально. Всё произошло идеально!
С самого начала я вынул астероид, идеально стабилизировав его, чтобы направленность камеры дрона не сместилась со второй планеты, откуда припрётся Таран. А затем ускорился с трёх километров в секунду (относительно второй планеты) до пятнадцати и лёг в дрейф, понизив напряжение в системах корабля. Через шесть часов и двадцать минут электромагнитный импульс сжёг электронику скафандра, который я подвесил напротив иллюминатора в шлюзе. Отдельный скафандр в отличие от целого корабля не обладает мощным экранированием и потому свет фонаря в нём вспыхнул на мгновение будто молния в ночи и угас навсегда.
Я ждал этого знака в готовности. Восстановил мощности, развернул Стремительного (магнитные крепления скафандра тоже вышли из строя и пустой костюм отшвырнуло как тряпичную куклу. Не беда, у меня ещё четыре есть) и на полной тяге достиг предела в пятнадцать километров в секунду, но уже по направлению к планете. Программное ограничение я снял, однако сам быстрее не рисковал (а зря).
Я рассуждал таким образом: если сложить мою скорость (15) и ориентировочную Тарана (40), то у меня будет пять с лишним секунд для обнаружения противника на обзорном экране (чувствительность оптики для распознавания годна при удалении двести пятьдесят, максимум триста километров. На тактический радар вообще надежды не было). И это не всё – я должен был ещё как-то среагировать: направить под нужным углом Стремительный, добежать к панели вооружения и сделать выстрел (это просто нереально, надо сначала синхронизировать инерции для точной наводки) или хотя бы отклониться в случае встречных курсов (и хотя вероятность столкновения крайне мала, я должен был учесть такой вариант).
Нас разделяло порядка двухсот семидесяти тысяч километров в момент взрыва, и я не заметил свечения форсажа. Они потеряли тягу.
Эти кретины захотели проверить астероид на своём пути или, обрадовавшись удаче, решили прихватить и его в качестве снаряда. Я не знаю их мотивов, но факт остаётся фактом – они подошли слишком близко. Корпус Тарана светился в инфракрасном спектре спустя восемьдесят три минуты после взрыва, а так сильно разогреться он мог лишь находясь в непосредственной близости (всё относительно, конечно) от места взрыва.
По излучению я обнаружил его за пятьсот километров – он дрейфовал в облаке метеороидов, частично вылетевших из его носовой части.
Я решил попугать его перед торможением (попасть даже не надеялся – глупо на таких скоростях и расстояниях), а вдруг он симулирует и тоже играет свою игру? Я направил нос корабля на стремительно движущийся навстречу Таран, покинул кресло пилота и улетел к панели вооружения (ободрал себе руки, хватаясь за острые края – идиоты проектировали панели).
Нажал на пуск. Враг словно малёк от брошенного в воду камня дёрнулся в сторону. Он не направился обратно в кольца (при торможении из него получилась бы лёгкая мишень), нет, он поступил самым верным образом в данной ситуации – коротким импульсом уклонился с траектории градусов на десять, попутно разогнав себя на плюс пять кэмэ. И, пролетев мимо, уже за кормой Стремительного (где нет оптики), наверняка сделал ещё одно (или больше) включение двигателей.
А потом мой разворот (2 секунды – расстояние между нами от 115 км до 123 км), моё торможение (45 секунд – от 2478 км до 4061 км), мой разгон до девяноста километров в секунду (4 минуты 24 секунды – за семь тыщ в лучшем случае, да и какая разница, мне и одной за глаза хватит).
У Тарана цикл перезарядки в полтора часа, а я могу ускоряться постоянно. В теории мог догнать, но на практике я потерял его. Радар ограничен радиусом в пятьсот километров, оптика работает на триста с углом обзора сто сорок градусов перед носом корабля.
Минус: реактор, дрон из обслуживания и поношенный скафандр.
Хороша операция, просто блестящая.
1723 от д.с.: на самом деле, могло быть ещё хуже – я мог купиться на их уловку и угробить себя и корабль.
1751 от д.с.: я встал на орбиту Тира. Нападений больше не происходило. Или я хорошо поджарил Тарану хвост, или там основательно перетрухали.
1755 от д.с.: рассчитал новую схему питания и ввода-вывода сигналов для пульта вооружения и навигации (подумал, если уж кромсать мостик под себя, то зачем останавливаться на малом?). Надеюсь, ничего не напутал – тут чёрт ногу сломит.
1756 от д.с.: неприятный сюрприз. Весь корабль сделал по принципу модульности и пульты в том числе, но их разборка или замена не предполагалась вне верфи или флагмана – слишком хрупкое оборудование. Пульты закреплены на общей панели, протянувшейся полумесяцем перед обзорным экраном. Снять можно или всё сразу, или ничего.
1758 от д.с.: попытался изнутри разъединить пульты и панели. Подачу питания отключил, но шарахнуло так, что я даже забыл, где нахожусь. Пришёл в себя, а вокруг всё темно и провода опутали всё тело. Немного паниковал, начал вырываться, но ничего не нарушил. Даже прогнал пару тестов ради уверенности – панель исправна.
Вероятно, в крепёжной конструкции (сплав алюминия или титана скорее всего) скопился заряд, он-то меня и вырубил. Будь там потенциалы из суперпроводников, от меня бы даже пепла не осталось. А так отделался испугом, ну и парочкой ожогов от метала на одежде.
1760 от д.с.: начал кроить панели плазменным резаком. Перед этим я обмотал себя проволокой из каркаса скафандра (Минус: ещё один скафандр), подсоединил его к кабелю нейтрали и облазил все внутренности под панелью. Заземлил все крепежи (в схеме подключений это предусмотрено как по умолчанию, и всё же меня тряхнуло – это факт).
Рисковать нельзя. Если разряд из плазмы накопится и перегрузит электронику, я потеряю дистанционное управление навсегда – пультов на замену нет. Я вообще не богат на запасные части.
1766 от д.с.: полностью освободил навигационный пульт. Сделал больше трёхсот снимков на свой планшет. Схема-схемой, а визуальное сопровождение не помешает. Получился целый комикс, где в каждом последующем кадре исчезал один герой (кабель или целая шина). Так будет проще в обратном подключении.
1769 от д.с.: хотел припаять крепежи к полу, но он оказался из армированной керамики (полагаю, именно она должна защитить экипаж, если капсула разогреется от взрыва корабля или при торможении в плотных слоях атмосферы). Плазменным резаком я мог искромсать его как кремовый торт, но не стал – там, ниже на пару уровней находится пушка, которой я не до конца доверяю.
Прикручу к креслу пилота (оно вшито или отлито в керамику наглухо, как и основание панели). Этот высокотехнологичный стул проходил испытания на ускорениях в две сотни G со сто пятьюдесятью килограммами нагрузки (не считая собственного веса), полтонны (примерная масса двух пультов) сверх на тридцати пяти G ему покажутся пушинкой.
1787 от д.с.: пульт вооружения по левую руку, навигация по правую, штурвал в полной доступности, обзорный экран заслонёт только на периферии. Устранил люфты и смещения, выявленные при маневрировании и ускорениях. Можно подключать.
1790 от д.с.: только сейчас заметил, что бортовой компьютер не отреагировал на отключение и включение пультов. Или так и нужно, или импульс от взрыва реактора повредил систему диагностики. Если верить пульту обслуживания все системы (уцелевшие) в норме. И я как инженер за это ручаюсь.
1795 от д.с.: оказывается, расчёт траектории очень непростая штука. Пока рассчитаешь, временное окно вылета уже пропустил. Шесть дней потратил зря по глупости.
1795 от д.с.: отказался от гравитационного манёвра – слишком непредсказуемо с моими допущениями. Даже если я построю идеальную траекторию, у меня нет программного контроля управления. Буду направлять корабль «на глаз». Но погрешность всего лишь в один процент обернётся в два миллиона километров промаха. И ещё неизвестно, правильно ли оптика Стремительного высчитала движения небесных тел. Задачка…
1795 от д.с.: а что я мучаюсь? Мне нужно всего-то подлететь ко второй планете (пускай она будет называться Юла – из-за колец она похожа на волчок) на суточное расстояние, а потом я уже на манёврах проникну в пояс. Там и повоюем.
1796 от д.с.: проблема в мощности радаров Тарана. Он уже не раз доказывал свою эффективность на расстояниях в миллион километров (иначе не смог бы прицелиться) и на десятках миллионов (а как иначе он смог меня обнаружить? Может у него дроны по всей системе в качестве сети оповещения? Как тот, которого я разобрал. Если так, все планы рушатся. Но я буду позитивней).
Исходя из предположения, что все сенсоры находятся на Таране, а Таран в кольцах Юлы, я планирую совершить разгон, прикрывая третьей планетой (назову Митрой, и пускай она защитит меня от вражеских снарядов). Направлюсь туда, где через полтора месяца окажется Юла, снизив к минимуму электромагнитную активность до появления в прямой видимости для Тарана. Последний пункт очень важен. Если они внимательно наблюдают за мной (ещё бы они не наблюдали – я способен угробить их!), то смогут понять, что я превысил вторую космическую Митры и покидаю её орбиту. А там и подарок прилетит в виде космических кирпичей. Мне оно надо?
Нет.
Потому я должен сработать чётко и быстро.
1798 от д.с.: всё готово.
1800 от д.с.: я на пути к ЮлЕ. Скорость тридцать пять километров в секунду (относительно точки рандеву), дальность полёта около ста двадцати миллионов километров (на данный момент расстояние ко второй планете сто тридцать пять, но ведь она движется по орбите быстрее Митры). Сорок суток в пути. Ну что же, стена у шлюза мною давно обжита (я закрутил Стремительный по продольной оси, это стоило мне десять дней плюс по траектории. Малая цена за удобство, тем более за последнее время я порядком одряхлел. Ноль запятая восемь G пойдёт мне на пользу). Опять буду копаться в схеме корабля, бегать, прыгать, может выйду в скафандре погулять. С ума не должен сойти. За год ведь не сошёл.
1800 от д.с.: …хотя кто его знает…
1838 от д.с.: план сработал – ни одной атаки. Прибываю в точку встречи. Юла опаздывает на пятьсот тысяч километров (ошибка исходных данных в просчётах), ещё на шесть запятая три миллиона промахнулся я (в плоскости эклиптики, в сторону от второй планеты). Как вариант я могу сделать нужную правку по скорости. Отстав по графику на три дня, выйду точно на Юлу. Однако я не знаю устройство радара на Таране. Какой у него угол обзора? Вероятно, на дальних расстояниях он не превышает одного градуса по вертикали и горизонтали (опять же, если рассматривать Митру от Юлы, сечение такого «глаза» будет достигать двух миллионов – хватает с запасом). Это логично с точки зрения энергозатрат и экономии вычислительных мощностей. Ксенопсихологи могут возразить: «Логично с точки зрения человека». Я бы им ответил, что уже исследовал продукт технологии инопланетян и нашёл их логику если не идентичной, то очень близкой к нашей.
Есть, конечно, вероятность охвата радаром всех точек сферы (как у Стремительного), но тогда чёткость и чуткость приёмника просто невероятна. И в каком диапазоне их сигнал, если мои сенсоры их не регистрируют? Я не исключаю работы приёмника без передатчика (без классического принципа отражения сигнала),но вся активность в Стремительном экранируется корпусом внутрь (как и внешняя активность обратно в космос), а сигналы, которые, всё-таки, пробиваются наружу тонут в шумах. Через десять секунд они так рассеиваются, что выделить их из фона близкой звезды практически нереально (о сигналах сквозь дыру в обшивке отдельный разговор). В любом случае, за радиусом в три миллиона километров меня крайне сложно найти даже в теории.